botya (botya) wrote,
botya
botya

Про диктатуру пролетариата

Товарищ Плетнёв из КДАГ1957 выкатил на сайте Движения большую статью, где рассматривает вопросы "социалистических" уклонов. Многие вещи указаны верно, однако есть ключевой момент, который требует действительно внимательного рассмотрения. Причём КДАГ1957 тут само вступает на опасный путь этакого идеалистического уклона. Этот уклон, в свою очередь, даёт некоторым коллегам по цеху даже именовать КДАГ1957 маоистским движением.

Момент этот называется, естественно, диктатура пролетариата. Но нам важно рассмотреть не просто понятие в идейном вакууме, а то, каким образом оно реализуется на практике.




Как известно, оригинальным вкладом КДАГ1957 в идеологию широко понимаемого современного левого движения является пункт о контрреволюционном перевороте, произошедшем весной 1953 года, и окончательно оформившемся на XXII съезде КПСС. "Движение" в вопросе определения советского государства как социалистического и потом буржуазного фактически делает упор на том, какая группировка в данный момент захватила высшие командные посты - сталинская коммунистическая или "троцкистская" хрущёвская.

Вопрос власти важен, тут не может быть двух мнений. Особенно в государстве, которое, по сути, только ещё считанные годы как преодолело ступень мелкобуржуазной стихии:

«...Государственный капитализм был бы спасением для нас; если бы мы имели в России его, тогда переход к полному социализму был бы легок, был бы в наших руках, потому что государственный капитализм есть нечто централизованное, подсчитанное, контролированное и обобществленное, а нам-то и не хватает как раз этого, нам грозит стихия мелкобуржуазного разгильдяйства, которая больше всего историей России и ее экономикой подготовлена и которая как раз этого шага, от которого зависит успех социализма, нам не дает сделать» (В.И.Ленин, «Доклад об очередных задачах Советской власти» на заседании ВЦИК 29 апреля 1918 г.).

К концу 40-х уже было построена (и восстановлена после войны) экономика нового типа, в основании которой лежало крупномасштабное производство, с решающей ролью централизованного планирования. То есть тот самый ленинский "социализм есть ...государственно-капиталистическая монополия, обращенная на пользу всего народа и постольку переставшая быть капиталистической монополией." (В.И.Ленин, "Грозящая катастрофа и как с ней бороться", 1917). Но как, каким образом эта монополия обращается на пользу всему народу?

Мы имеем в качестве примера успех ленинской партии, которая взяла власть и тем самым заставила работать монополию на благо трудящихся. Более того, в конкретных сложившихся исторических обстоятельствах другие стратегии могут рассматриваться только в качестве безосновательных фантазий. Действительно, большевикам нужно было вывести страну из тяжелейшего кризиса, фактически заново пересобрать государство, остановить распад страны на отдельные независимые территории, отразить вторжение интервентов. Ленинская партия провела совершенно необходимую модернизацию страны, индустриализацию и коллективизацию. Тем самым подготовив не только внушительный фундамент для победы в ожидаемой всеми следующей мировой бойне, но и собственно для становления социализма, который просто неотделим от перехода на современные своей эпохе способы осуществления производства.

Однако, совершенно повинуясь диалектической логике, развитие мощного индустриального производства повлекло за собой рост противоречий, присущих именно капиталистическому (!) строю. Речь идёт, конечно, о разделении труда.



Любое крупное производство идёт именно по пути всё более глубокого разделения труда. Таким образом, повышается его эффективность. При обычном капитализме отчуждённый труд идёт на удовлетворение всё возрастающих потребностей капиталиста, а также на его борьбу с конкурентами. Степень эксплуатации работника повышается. При социализме, который по форме, как мы помним, есть госкапитализм, обращённый на благо пролетариата, отчуждение результатов труда идёт на удовлетворение потребностей самих работников: школы, больницы, культура, жилищная инфраструктура, общественная безопасность и все те вещи, за которые обычно любят Советский Союз. Тем не менее, сам непосредственный характер труда не поменялся от строя к строю: и там, и там работник де-факто есть винтик в большом производственном процессе. И вот это обстоятельство оказывает всё большее сопротивление самой сути диктатуры пролетариата.

Советская власть выросла из Советов – добровольных объединений работников промышленных предприятий, а также крестьян и солдат, которые отстаивали свои интересы. Фактически, Советы осуществляли прямую демократию, непосредственно власть трудового народа, что позволило большевикам опереться на них в качестве элементов будущего коммунистического самоуправления.

Тем не менее, Советы сами по себе, без коммунистической партии, не смогли бы взять и удержать власть. Была необходима политическая организация. После победы Революции и установления курса на построение коммунизма в России также был нужен институт, который руководит и направляет процесс в исторически верном направлении, занимается ежедневной работой. Советского самоуправления явно не хватило бы даже на том уровне развития общества. Тем более немыслимо было бы управление сложной индустриальной экономикой конца 30-х или военной экономикой 1941-45 гг. Другими словами, для успешного существования советской страны ей однозначно было нужно сильное государство во главе с коммунистической партией - парадокс, так не любимый уклонистами всех мастей.

Далее. Вследствие успехов в развитии страны пролетариат всё более привыкал делегировать право решать свою судьбу тем, кто стоял выше в производственной цепочке. Рабочий, который владеет процессами только на узком участке крупного промышленного производства, справедливо полагает, что начальнику цеха и тем более директору завода виднее, как развивать производство и данную отрасль хозяйства в целом. Тем более пока и если работник занят тяжёлой работой на своём производстве, у него нет особых сил на действительно глубокое изучение марксизма. Он справедливо полагает, что Ленин, а также его соратники, руководящие Партией, лучше знают, что нужно делать для строительства социализма. Иными словами, мы видим, что в условиях глубокого разделения труда в крупной индустриальной экономике диктатура пролетариата неизбежно сталкивается с противоречием: степень вовлечённости пролетариата в управление обществом не соответствует необходимости жёстко контролировать развитие этого общества.



Нельзя сказать, что большевиков не волновал этот вопрос. В депутаты избирались самые настоящие представители рабочих коллективов, советы на местах могли весьма эффективно решать самые разнообразные вопросы даже вплоть до позднего СССР, когда поход в Райсовет мог действительно помочь решить проблему. И всё же, необходимость планомерного управления в условиях централизованной экономики неизбежно приводила к концентрации власти в центрах принятия решений. В первую очередь, конечно, в Москве. Сталин, естественно, не взращивал себе специально "класс бюрократии", чтобы с помощью страха, опираясь на этих людей, которые всецело зависели от надпроизводственного распределения, единолично править в стране (в чём его обвинял Троцкий). Однако, повинуясь закономерному усложнению производственной иерархии, а также вследствие всё более увеличивающегося количества промышленных рабочих, диктатура пролетариата стала превращаться в просто лозунг. Наконец, концентрация власти достигла такого уровня, когда верхушечный партийный переворот уже смог оказать непоправимое влияние на курс развития всего общества. Стала возможна кабинетная тихая контрреволюция (при всём ужасе разгонов единичный выступлений рабочего класса, таких, как Новочеркасское, по сравнению с действительно историческим размахом событий это мелочи).

КДАГ1957 ищет (и находит!) корни поворота страны на 180 градусов именно в этом верхушечном властном перевороте, когда относительно немногочисленными силами представителей высшего уровня КПСС страна, как они утверждают, стала буржуазной.

Но ещё более правильным будет сказать, что пока не устранено противоречие между необходимым для строительства коммунизма участием работников в управлении обществом и всё более разделяющей их производственной специализацией, необходимости следовать интересам своих производственных конгломератов, социализм находится буквально в одном шаге от превращения в капитализм крупных промышленных монополий.

Наверное, первыми это поняли товарищи китайцы из КПК, допустив широкое развитие частного сектора наряду с существованием социалистического (государственного и народного) сектора в своей экономике. При всех огромных сложностях, которые несёт этот затянувшийся НЭП (например, регулярные биржевые обвалы и возникновение пузырей на рынках недвижимости и других), работники могут относительно свободно (с поправкой на сельские реалии) переходить из сектора в сектор, а также открывать свои собственные предприятия. Тем самым не замыкаясь раз и навсегда в рамках одного крупного производственного процесса. Конечно, это даёт китайцам некоторый эрзац-социализм: если невозможен пока свободный, творческий труд на всех участках производства в социалистическом секторе, то можно попробовать реализовать себя через устаревшие, но всё ещё действующие механизмы капиталистической экономики. Похоже, китайское государство научилось управлять быстрорастущими компаниями НЭПовского сектора так, чтобы они в итоге приносили пользу государству в целом: от почти полной свободы предпринимательства на старте к всё большему контролю (вплоть до временного увеличения веса тела на 9 грамм) по мере превращения компаний в крупные и даже транснациональные.

Конечно, это лишь тактические ухищрения, связанные с объективными историческими требованиями: Китай так же, как и молодой СССР, не может перейти непосредственно к построению коммунизма без построения мощной производственной базы на основе передовых достижений науки и техники. Сейчас, когда эта база в целом уже построена, Китай пытается внедрить у себя новые способы осуществления той самой диктатуры пролетариата (класса работников): например, систему социального рейтинга, когда вклад того или иного человека будет оцениваться объективно и всецело, вне привязки к конкретному участку производства.

СССР, как мы знаем, не произвёл подобного манёвра. Производство, повинуясь обычной экономической логике, всё более укрупнялось, технологические цепочки становились всё более сложными, а альтернативой для советского работника был лишь переход из одного крупного производственного конгломерата в другой. Выход в творчестве или научной деятельности объективно существовал далеко не для всех.

Члены КДАГ1957 говорят, что подобная гиперцентрализация производства была сознательной политикой "троцкистов, лицом группы которых выступал Хрущёв". В противовес этому приводятся такие вещи, как возможный переход образовательной системы на подлинное политехническое образование, планы Сталина по скорому переводу производства на 6-часовой рабочий день с тем, чтобы у работников появилось время для изучения марксизма и принятия участия в деятельности по управлению государством.

Однако, не думаю, что подобным планам помешало только лишь сопротивление троцкистских элементов. Несмотря на всё развитие советского производства, по своей эффективности оно только лишь догоняло производство в ведущих капстранах, таких, как США. Кроме того, совокупная мощь советского лагеря была значительно меньше, чем каплагеря во главе с американцами, и над СССР висела совершенно необходимая потребность в "догнать и перегнать", то есть развить своё производство, свою науку и технику до состояния, в котором возможен хотя бы устойчивый паритет с капмиром, а значит, гарантия от уничтожения – экономического и военного. При всём взрывообразном развитии науки и техники, СССР просто не мог позволить себе отвлекать значительные массы трудящихся от уже построенных производств – мощных, но съедающих слишком большие человеческие ресурсы. В реалиях 50-60-х годов основным дефицитом по-прежнему были рабочие руки. СССР попал в типичную ловушку быстроразвивающихся экономик: для повального внедрения нового способа производства берутся прежде всего уже отработанные технологии. А они, в свою очередь, не могут быть самыми передовыми. Таким образом, экономика получает очень ощутимый взлёт в начале процесса внедрения новых производственных циклов, и проблемы, когда их следует заменять на следующие: в этой точке возможно серьёзное замедление роста, которое уже не так очевидно для людей, привыкших к его высоким темпам.

Всё это вылилось в совершенно колоссальные перекосы в экономике, которые к концу 70-х - началу 80-х были очевидны уже большинству пролетариата в СССР. Таким образом, при вроде бы общенародной власти (в КПСС ведь входили не какие-то потомственные аристократы и не владельцы заводов, а представители народа!) появлялись всевозможные артефакты промахов в планировании и организации производства, вследствие того, что производство становилось всё более громоздким, а следовательно, всё менее гибким.

Оно в известной степени входило в противоречия с интересами людей, на которых оно должно было работать. Действительно, по мере роста образованности и уровня культуры советского человека, его потребительский мир становился всё более скучным, всё более подверженным неуёмной стандартизации, подстраиванию под возможности выпуска огромных массовых серий продукта. Это вызывало всё большее раздражение "гегемона", приведшее к его почти полному самоустранению от осознанного политического процесса в 80-е.



В СССР суммарное число дизайнеров всех применений (в первую очередь все возможные специалисты в области промышленного дизайна), специальностей и специализаций - на 1987-1988 г было всего 7000 человек. На всю экономику СССР! На миллионы наименований продукции промышленности. Примерно столько же у одного Тайваня в начале 2010-х гг.

Отсюда же постоянная странная "корявость" многих советских вещей на фоне импортных. Армии "вылизывателей" эргономики, внешнего вида и т д - не было. Т е планово можно было направлять эти скромные силы на какие-то престижные или приоритетные проекты (космос и т д - где с эргономикой заморачивались), а вот готовить армию оных для промышленности и торговли никому в голову не приходило.

Это не считая того, что обычно этих специалистов за пределами отдельных проектов не особо и слушали....


***

Из забавного! Игровую приставку являющуюся советским клоном приставок Pong-типа оказывается...можно было собрать из советских(!) деталей из советского розничного(!!) радиомагазина и схему сборки даже опубликовали в конце 1980-х. В 1989 г стоимость деталей составляла 15 рублей! Реальная цена таких приставок в советской официальной государственной рознице была не ниже 90 рублей, а то и выше 100 рублей!

Это к вопросу что якобы "не было у страны ресурсов производить видеоигры". Вот тягаться с Nintendo Famicom может и не хватало бы, а вот хотя бы дешевой и массовой консолью прошлых поколений "для каждой семьи" -насытить рынок СССР бы могли! Но не делали! Ибо "игры они может и хотят, но потребности в них не имеют.


***

Выскажу одну мысль, возникшую у меня сегодня. В СССР одной из важнейших бед - было чудовищное непонимание ЛПР от экономики, таких вещей, как вторичные социально-психологические эффекты связанные со сферой потребления товаров. Особенно у горожан.

Например, разработка дешевого автомобиля особо малого класса, соответствующего требованиям мира середины 1970-х-начала 1980-х гг была начата....лишь в рамках решения проблем транспорта для инвалидов! А это сразу придавало машине при выходе с конвейера первых тиражей....исходно образа потребителя....инвалида. Точнее так - ИНВАЛИДА! И то что он ИНВАЛИД почти неоновыми буквами написано на машине.

Вместо того, чтобы что-то сначала обретало статус "нормальной вещи" т(год-два насыщать рынок авто для обычных людей ) и лишь потом бы выпускалась версия для лиц с ограниченными возможностями, не создавая впечатанного образа вокруг марки типа "инвалидка" вокруг авто. Независимо кто там за рулем. Наоборот, целую марку сразу делали заведомо "прокаженной" для потребителей многих. Ну и инвалиды сразу выделялись на дороге....

Хотя СССР отчаянно не хватало "дешевой и простой машинки для горожан с непозорным дизайном". Но в СССР озаботились подобной простой и дешевой машиной только как транспортом для калек! И понизив ее субъективный потребительский статус и рыночную привлекательность прицепом.

Хотя с точки зрения создания "дешевого и массового автомобиля для простого народа" - "Ока" была отличным вариантом. Автомобилизация быстрая и массовая многих стран в общем-то и доходила до уровня 30-50% домохозяйств с авто за 10-15 лет - именно на такого рода автомобилях!


***

Блин! Ну ладно США! Хрен с ними! Мега-богатая страна и лидер экономический с начала ХХ века. Ладно Япония! Страна-гигант в экономике. И т д

Но еклмн. Канада! Страна с населением менее 26 млн чел-к, и то свой главный мультик могла клепать с темпом 12 серий для 1-го сезона 5 сезонов подряд! СССР же "Ну Погоди" 16 серий рисовал 17 лет. Канада оказалась способной производить за 1.5 года больше эпизодов главного мультфильма страны - "Еноты", чем СССР за 17 лет!

А ведь советские дети любили привычных волка и зайца не меньше, чем канадские своих енотов. И ждали новых серий не меньше...


Это цитаты из постов в Фейсбуке Владимира Хрусталёва - современного исследователя, молодого специалиста, не имеющего опыта взрослой жизни в СССР, который пока что бессистемно (надеюсь, это временная характеристика) записывает свои ценные наблюдения за всеми странностями позднесоветской экономики и культуры.

***

Таким образом, позиция КДАГ1957, на мой взгляд, требует некоторого уточнения. Опасность возврата социалистического государства обратно на буржуазный путь следует искать в первую очередь в способах организации производства. Если рассматривать конкретные исторические реалии и спросить: мог ли Сталин за свои 30 лет в высшей власти сделать больше для развития социализма, то есть ко всему прочему (прекращению развала Партии, индустриализации, коллективизации, победе в ВОВ, восстановлению народного хозяйства) поставить ещё и гибкое индустриальное производство на основе знаний, то ответ последует отрицательный. Сталин и его команда и так сделали фантастически много.

Однако в будущем при рассмотрении вопроса становления социалистического государства, необратимого превращения его в подлинный коммунизм, прежде всего имеет смысл рассматривать развитие базиса во всём его многообразии. Обществу нужно будет такое производство, которые не просто даёт продукт для народного хозяйства и обеспечивает потребности людей, но и позволяет хотя бы начать движение к подлинной творческой свободе, к возвращении человеку обратно власти над всем производственным процессом. Одними расстрелами троцкистов, то есть решением вопроса о политической власти, невозможно решить объективно нарастающее отчуждение человека от результатов своего труда. И в наше время, когда знание стало подлинным фактором производства, такой подход к производству представляется не только уже возможным, но и абсолютно естественным.

Диктатура пролетариата должна будет реализовываться не надстроечными инструментами, быть не где-то рядом с основным производственным процессом, а быть непосредственно встроенной в производственный процесс. Работник, осуществляющий любую производственную деятельность, должен быть связан с обществом механизмом быстрой и эффективной обратной связи. Только так развитие производственной деятельности будет вести к подлинному укреплению коммунистических начал в обществе. Сами эти механизмы взаимодействия неизбежно приведут к постепенному переходу ответственности, а значит, и власти от центральных планирующих органов к самим производящим агентам. Безусловно, и центральное планирование, и основные, "становые" элементы экономики (такие, например, как большая энергетика или магистральный транспорт) останутся, однако перейдут в разряд само собой разумеющегося, делающего свою работу всё более обезличенно, алгоритмично. Возникнет нового диалектическое противоречие: коммунистическая партия, которая для победы социализма должна максимально концентрировать власть в своих руках, для его, социализма, дальнейшего развития и преобразования в коммунизм должна будет делиться этой властью с передовыми группами пролетариата. Таким образом, со временем вопрос концентрации власти в руках "правильной" группировки отпадёт сам собой.

И, конечно, конкретные механизмы такой обратной связи ещё только предстоит продумать. Исторические примеры могут служить нам лишь условными ориентирами, примерами, которые мы будем обязаны переосмыслить, имея ввиду реалии нашего века.





ps. Как только я ушёл из КДАГ1957, бывшие коллеги начали заметно чаще писать статьи. Искренне рад видеть, что мой уход оказал положительное влияние на деятельность Движения :)
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 19 comments